Подписывайтесь на школьную рассылку и вступайте в нашу группу Вконтакте!

75 лет тому назад великий, особый праздник пришел на ленинградскую землю. Израненный, изнуренный город был полностью освобожден от блокады. Идут годы, но мы помним подвиг ленинградцев, гордимся их мужеством и стойкостью. Во многих семьях бережно хранятся награды, военные фотографии и документы.

Ленинградская победа стала национальным и одновременно личным праздником для всех горожан. «Нет в России семьи такой, где б не памятен был свой герой…» - так поётся в песне из фильма «Офицеры». Не обошла стороной война и мою семью. Так сложилось, что военных реликвий в моей семье нет, но я имею возможность рассказать о реликвии, пережившей блокаду Ленинграда, которая хранится в школьном музее, и историю которой я узнала от последней её владелицы - Ярины Савельевой.

Я – экскурсовод школьного музея. Главная ценность музея – экспонаты. Каждый экспонат, как человек, имеет свою интересную судьбу, отличительный характер. Наибольшую ценность приобретает реликвия, которая передаётся из поколения в поколение с историей о своём происхождении, создании, с биографиями людей, причастными к ней. Только тогда она не безмолвствует, а говорит с нами, и мы слышим живые голоса истории.

Я хочу рассказать о предмете, который есть в каждой современной квартире. Сейчас он вряд ли вызовет такой интерес как раньше, разве что у только специалиста. А до войны его выставляли на видное место, накрывали кружевной салфеткой… Итак… обо всём по – порядку…

В 1850 году, в Нью-Йорке, предприниматель Исаак Зингер изучил, а затем усовершенствовал швейную машинку конструктора Орсона Фелпса, которая стала прообразом знаменитой швейной машинки «Зингер».

Идея Зингера оказалась настолько удачной, что швейные машинки сначала заполонили Америку, а потом начали распространяться по всему миру.

В Россию машинки сначала завозили из - за границы, а в 1902 году в городе Подольске открылся завод по производству этих легендарных машинок. Зингеровские машинки имелись практически в каждой семье. Они передавались из поколения в поколение. Как правило, во многих семьях толком шить то никто и не умел, но неизбежным атрибутом семьи являлась зингеровская машинка. Они всегда были каким–то бессмысленным, бесценным наследством, у которого нет никакой цены, а есть только имя. Они служили уверенностью, или даже последней надеждой на самое черное время. А если и наступало то самое черное время, то люди как-то мобилизовывались и обходились без необходимости

продать швейную машинку.

Машинки видели рождение и смерть, видели ссоры и примирения, радости и огорчения. Они становились молчаливыми свидетелями всех семейных тайн и невольными участниками событий, влиявших на человеческие судьбы.

Машинка, с которой я хочу вас познакомить жила в доме на Песочной набережной с видом на малую Невку в семье Лидии Васильевны и Ивана Афанасьевича Нечаевых. Когда была куплена машинка, никто уже не помнит, казалось, что она стояла в комнате всегда.

Лидия Васильевна была профессиональной швеёй – юбочницей и дочь Аня вспоминала, как увлекательно было наблюдать за работой мамы. В её ловких руках машинка не выглядела сложным механизмом, она казалась живым существом. То из под её продолговатой мордочки со стрёкотом выходила ровная строчка, а то, вдруг, кокетливые замысловатые складки. Лидия Васильевна одевала всю семью, так как шила не только юбки, она умела кроить платья, брюки и даже постельное бельё.

Спокойная размеренная жизнь семьи закончилась в сентябре 1941 года, когда фашисты взяли город в кольцо. Иван Афанасьевич был призван на фронт в 541 гаубичный артиллерийский полк 48-й общевойсковой армии, которая вела оборонительные бои на Лужском рубеже.

В блокированном городе остались Лидия Васильевна и трое её детей: Анна 15 лет (1926 года рождения), Тамара 11 лет (1930 года рождения), и двухлетний Коленька.

С сентября 1941 года ателье, где работала Лидия Васильевна, закрылось и она была направлена на фабрику «Ленсукно». С началом войны все предприятия легкой промышленности перешли на изготовление гранатных и патронных сумок, заплечных мешков, чехлов для фляг, парусиновых плащ-палаток, обмундирования и белья. Лидия Васильевна шила маскировочные халаты для бойцов армии и народного ополчения. Позже на эту же фабрику поступила и Анна, чтобы получать рабочую карточку.

Когда выдавалась свободная минута Лидия Васильевна садилась за машинку дома. Эта её работа позволяла семье выживать в самые тяжёлые месяцы. Когда в январе 1942 года голод стал совсем невыносимым на обмен пошли вещи, пошитые ловкими руками Лидии Васильевны. Тамара вспоминала, как радовалась семья, когда маме удалось выменять на рынке килограмм дуранды и пол - литровую бутылку рыбьего жира, отдав за это богатство две юбки и нарядную блузку из шифона.

Вместе с зимним холодом и голодом ленинградцев на прочность испытывали частые артиллерийские обстрелы. Фашистские орудия палили по домам, убивая мирных жителей и лишая людей крова. Семья, прожив в блокадном Ленинграде до конца февраля, была вынуждена эвакуироваться в Среднюю Азию. Машинку – кормилицу всеми силами старались сохранить. Но как уберечь дорогую вещь под обстрелами, да и везти её с собой, такую тяжёлую для обессилевших людей, было не разумно… И Лидия нашла выход: она закопала машинку в подвале дома, рядом с бомбоубежищем.

В августе 1946 года семья вернулась в Ленинград. Вот только дом, где Нечаевы жили до войны, был частично разрушен и Иван Афанасьевич, вернувшийся к тому времени с фронта, ждал жену и детей в комнате на Гороховой улице. А как же машинка, спросите вы? Она нашлась в старом доме на том месте, где её оставила хозяйка, вот только блеска в ней поубавилось, да пришлось приводить механизм в рабочее состояние.

И снова в комнате стал раздаваться знакомый стрёкот. И опять машинка выручала семью в нелёгкое послевоенное время. Первое яркое впечатление после возвращения из эвакуации у Коли - папина фуражка полная винограда, который мама получила за красивое зелёное платье с рукавами – фонариками и фистонами…

Сейчас машинка хранится в нашем музее. И снова мы убеждаемся в том, что история каждой семьи может стать историей страны. Ощутить самую тесную кровную связь с бедой и счастьем своей страны, можно изучая, маленькие «бытовые памятники» военной эпохи.

Изучая семейные реликвии, понимаешь, что жизнь человека бесконечна, если о нем помнят потомки, если нам позволяют прикоснуться к истории семьи и почувствовать, что она нам близка, что она затрагивает и нашу жизнь, влияет на всё происходящее сегодня.

Неумолимое время стирает карандашные строки военных писем с пожелтевшей бумаги, блёкнут изображения на старых фотографиях…

Те далёкие грозные события «пороховых лет» уже давно стали историей, и сможем ли мы, поколение нового тысячелетия, уже внуки своих не воевавших дедов, как можно дольше сохранять память о своих доблестных предках? Думаю, сможем, но с одним непременным условием: если будем бережно относиться к реликвиям военного времени, будь то старая фотография в семейном фотоальбоме, обветшалое фронтовое письмо в скромной шкатулке или зингеровская машинка.